Jul. 21st, 2010

djerbi: (вдумчиво)
Буквально до потери пульса единилась с природой. Такая связь, по-хорошему, должна закончиться маршем Мендельсона, но в данном случае, от передоза слияний, мутит обе стороны. В анамнезе, подряд: сплав, житие мое в садах, палаточный алко-лагерь на челябинских озёрах. Тревожный сон в палатке и гадство по кустам - серьезное испытание для любви к пленеру. Но не буду скрывать предельно отхваченного удовольствия от солнца, воды, костра и песен, зеленого друга– леса, чудесатых попутчиков и вина на завтрак.

Помимо неизбежно полезного, следует сделать грустный, но очевидный вывод. Собак, как и прочих женщин, нельзя надолго оставлять на произвол, даже надёжных *казалось бы* рук…

Как выяснилось, Моя кроткая Фи - вполне себе корыстная, черножопая пилять. Ибо любит меня не по влечению души, но за еду. А если быть честными, то и вовсе не меня, а просто пожрать. Я полагала, что стосковавшись в разлуке, она прильнет ко мне со скорбным ликом. Будут объятия, поцелуи, слезы радости…

А вот фигвам! Едва переступив порог дома, этот Троцкий под маской братского сердца, дежурно прильнул ко мне седеющей бородкой и метнулся к миске.

Последние любовные иллюзии разметались в прах. Коварная, алчная Фи. Баба, одно слово.